В основе сезона лежит не только художественная интуиция, но и наблюдение за тем, как меняется само переживание времени в культуре. В 2009 году был учреждён Международный день медленного искусства — инициатива, направленная на переосмысление привычных способов взаимодействия с произведением. Она возникла как реакция на ускорение музейного опыта и предложила радикально простой жест: смотреть на одно произведение дольше, чем это принято.
По данным исследовательницы и основательницы The Slow Art Workshop Сьюзан Мур, среднее время, которое зритель проводит перед одной работой, составляет около 27 секунд — меньше, чем пользователь задерживается на интернет-странице.
Это означает, что искусство всё чаще оказывается в режиме сканирования, а не переживания. Мы «проходим» выставки, но не остаёмся в них. Попытки изменить эту модель уже предпринимались институциями. Так, в 2020 году ГМИИ им. А. С. Пушкина инициировал онлайн-проект «100 способов прожить минуту». Он стал своеобразной лабораторией времени, в которой художники, перформеры и теоретики из разных стран предлагали собственные практики осмысленного проживания длительности. Проект был структурирован как серия тематических блоков, один из которых — «Время: категория созерцания» — обращался к опыту медленного взгляда. Через тексты кураторов и искусствоведов, а также личные рефлексии художников (в частности, Дмитрий Булатов, размышлявшего о «глубоких медиа») зрителю предлагалось не просто узнать о произведении, а задержаться в процессе его осмысления. Важно, что подобные инициативы не предлагают «замедлиться» как моральный императив. Они скорее фиксируют дефицит: неспособность современного субъекта находиться во времени без стремления его ускорить. Именно этот дефицит становится отправной точкой всего выставочного сезона.
Выставочный сезон «медленного искусства» разворачивается как практика внимания — не к объекту, но к самому времени, в котором этот объект становится возможным. В эпоху ускорения, где визуальное потребляется быстрее, чем осознаётся, я предлагаю рассмотреть замедление не как жест сопротивления, а как форму знания. Проект состоит из четырёх выставок, каждая из которых строится вокруг одного произведения — но не как фиксированной формы, а как текучего ядра, проявляющегося в разных медиумах. Это не вариации и не интерпретации в привычном смысле, а скорее множественные состояния одного и того же опыта. Работа разворачивается во времени, как дыхание: в одном пространстве она может быть звуком, в другом — светом, в третьем — телесным присутствием, в четвёртом — почти отсутствием. Ключевая линия сезона — исследование ожидания. Ожидание здесь не преддверие события, а самостоятельное состояние, насыщенное и плотное. Оно сродни паузе в музыке, где смысл возникает не из звучания, а из его прерывания. В этом смысле каждая выставка — это не столько показ, сколько настройка зрителя на определённую частоту восприятия. Многие вещи берут начало из восточных философских традиций, в которых медленность не противопоставляется действию, а является его глубинной структурой. Медитация здесь понимается не как техника, а как способ присутствия — внимательного, неинструментального, лишённого стремления к результату. Каждое произведение в рамках сезона существует в режиме «отложенного раскрытия». Оно не даёт себя сразу, не поддаётся мгновенному считыванию. Напротив, оно требует времени — и в этом требовании проявляется его этическое измерение. Зритель оказывается вовлечён в процесс, где личный опыт становится не дополнением, а основным медиумом восприятия. Таким образом, четыре выставки формируют не линейный нарратив, а цикл — почти ритуальный, где возвращение важнее движения вперёд. Это приглашение к замедлению, но не как отказу от современности, а как к более точной настройке внутри неё. Медленное искусство — это не про скорость. Это про глубину контакта. И, наверное, про редкую сегодня возможность — быть с произведением так долго, пока оно не начнёт смотреть на тебя в ответ.
Искусство в этом контексте перестаёт быть объектом интерпретации и становится полем со-наблюдения: зритель не расшифровывает, а со-пребывает.
Основная цель сезона — исследовать медленное искусство как культурную практику сопротивления ускорению современной жизни. Сезон стремится: — создать условия для альтернативного зрительского опыта, основанного на длительном внимании и созерцании — попытка вернуть зрителя в позицию «переживания», а не просмотра — расширить понимание искусства как процесса, а не только как визуального объекта — смоделировать новый тип зрителя — не потребителя, а соучастника — ввести архитектуру и время как равноправные художественные медиумы — поставить под вопрос саму необходимость «понять» искусство
Формат выставочного сезона совмещает как и экспонирование одного объекта, так и множество медиумов. Это не ограничение, а радикализация взгляда. Так отказываемся от избыточности в пользу концентрации. В эпоху гиперпродукции изображений — один предмет, к которому невозможно «перескочить». Его приходится переживать.
— Зритель, уставший от «быстрого искусства» — Профессиональное сообщество (кураторы, художники, архитекторы) — Люди, практикующие медитацию, slow living, телесные практики — Те, кто готов потратить время, не ожидая немедленного результата
Попробовать отказаться от прямой рекламы в пользу «растянутого присутствия»: — Тизеры-отсутствия: пустые билборды, на которых появляется только время — Практики ожидания: pop-up зоны в городе, где ничего не происходит — Аудио-маршруты: голос ведёт зрителя, но не приводит никуда — Коллаборации с calm-подобными форматами — Отложенные публикации: анонсы, которые «раскрываются» через несколько дней Продвижение должно стать частью художественного жеста.
Выбор музея современного искусства «Гараж»принципиален: это пространство с большой площадью, позволяющее работать не с плотной развеской, а с пустотой, дистанцией и длительностью маршрута.
KATARSIS — петербургское архитектурное бюро, основанное Петром Советниковым и Верой Степанской.
Бюро специализируется на проектировании жилых и общественных зданий, общественных пространств, создании художественных инсталляций, регулярно и успешно участвует в архитектурных конкурсах. Особый интерес у бюро вызывает проектирование камерной городской архитектуры и художественные проекты.
Saga — молодое архитектурное бюро, в котором уже есть масштабные архитектурные проекты с главными девелоперами индустрии, хоспиталити-проекты, выставки, проще сказать, чем они еще не увлеклись в сфере архитектуры и дизайна.
Если говорить про разработку объектов, то рост коллекции происходит «органически», почти для каждого нового проекта бюро придумывает уникальные предметы. Сотрудничают с галереей SAMPLE, часто предлагают коллаборации и проекты, большая часть предметов авторства представлена эксклюзивно у них.
Это выставка о состоянии, которое современность системно вытесняет — о чистом ожидании. В индустриальной и постиндустриальной культуре ожидание всегда рассматривалось как потеря: времени, эффективности, контроля. Но в постсоветском контексте ожидание приобретает особый статус — оно становится почти экзистенциальной нормой. Очереди, задержки, «скоро будет» — это не просто бытовые феномены, а формы жизни во времени. Работа Владимира Абиха фиксирует это состояние как архитектуру: пространство, в котором ничего не происходит, но всё уже как будто началось. Практика Андрея Кузькина усиливает этот эффект через тело: его перформансы — это опыт предела, где действие откладывается до последнего момента, а иногда не происходит вовсе. Здесь можно вспомнить антрополога Марк Оже и его концепцию «не-мест»: пространств транзита (аэропорты, вокзалы), где человек существует без укоренения. Но в нашей выставке это «не-место» превращается в место опыта. Ключевой сдвиг: ожидание перестаёт быть пустым временем — оно становится насыщенным состоянием. Исследовательский вопрос: можно ли вернуть ожиданию его ценность — не как паузе перед жизнью, а как самой форме жизни?
«В проекте „Зал ожидания“ я попытался ухватить время, смоделировать такую ситуацию, когда оно будет восприниматься само по себе как данность. Ключом к такому „чистому“ восприятию времени стали ожидания. Время ожидания — это холостое, промежуточное время и благодаря своей пустоте, оно ощутимо само по себе. Ожидание — это одновременно стрессовый фактор, от которого хочется скорее избавиться, но и возможность побыть наедине с самим собой, возможность передышки.» — Владимир Абих
Владимир Абих «Зал ожидания», 2020 г.
Андрей Кузькин. Установка памятника одинокому наблюдателю, 2008
В акции «Установка памятника одинокому наблюдателю» (2008) поставил стул возле Каширского шоссе — собственно памятник, вынесенный в название работы. Большинство перформансов Кузькина — это попытка прекратить движение, помедлить, замереть, отказаться от деятельности, ощутить течение собственной мысли. Роскошь, не позволительная в современную эпоху с ее диктатом производительности и эффективности, непрерывным самодизайном внутри медиального пространства.
Андрей Кузькин. Постельный режим, 2012 Документация перформанса в негалерее «Обочина» Ани Жёлудь, Московская область, деревня Аринино
Перформанс «Постельный режим» — это убегание, исчезновение из поля зрительского внимания. Андрей Кузькин тогда спал на дачном участке Ани Жёлудь, все ждали 8 часов, пока проснётесь, чтобы задать вопросы, а после убежал после акции, чтобы не разрушить её герметичность.
Григорий Орехов «Magic bed» «На создание раскладушки как скульптуры меня вдохновила ее метафизическая сущность. Большую часть своего детства я спал на подобной „Волшебной кровати“, как и обещает ее американское название. Предмет советского и постсоветского быта — ностальгия и идеализированное моим сознанием детство. Не просто кровать, а целый мир воспоминаний и путешествий из других эпох.»
Если первая выставка — это время до события, то здесь мы сталкиваемся с его парадоксом: событие как будто произошло, но не завершилось. Это состояние хорошо описано в теории симуляции Жан Бодрийяр: современность производит не события, а их образы. Но сегодня ситуация ещё радикальнее — мы имеем дело с «почти-событиями», которые никогда не доходят до своей финальной точки. Инсталляция «Arrival» арт-дуэта 404.Zero (Александр Лециус и Кристина Карпышева) функционирует как постоянно прерывающийся акт прибытия. Работы AES+F (в частности The Last Riot) добавляют сюда важный визуальный слой: гиперэстетизированные сцены, в которых действие застывает в вечном «сейчас». Фигуры движутся — но не приходят. Сюжеты разворачиваются — но не завершаются. Это состояние близко к тому, что философ Славой Жижек описывает как «затянутое настоящее» — время, из которого исчезла перспектива будущего. Ключевой сдвиг: мы больше не ждём события — мы живём внутри его бесконечной отсрочки. >Исследовательский вопрос: что происходит с восприятием, когда событие перестаёт иметь конец?
404.zero, Инсталляция Arrival, «Севкабель Порт», 2020
AES+F — «Last Riot», 2005-2008
Центральная выставка сезона — и единственная, в которой возникает возможность примирения со временем. Если предыдущие проекты демонстрируют разрыв (ожидание, незавершённость), то здесь появляется состояние синхронизации. Работы выстроены таким образом, что зритель не может «схватить» их мгновенно — он вынужден находиться рядом. Видео Виктор Алимпиев требует длительного просмотра. Арт группа «Синий суп» разрушает стабильность изображения. Здесь возникает то, что можно назвать «идеальной зоной времени» — состоянием, при котором восприятие и длительность совпадают. Можно вспомнить Морис Мерло-Понти: восприятие — это не акт, а процесс, в котором тело и мир находятся в постоянном взаимодействии. Ключевой сдвиг: время перестаёт давить — и начинает поддерживать. Исследовательский вопрос: может ли искусство восстановить утраченный ритм восприятия?
Виктор Алимпиев — CENTIMETER 2017 two-channel video loop 13' 15»
Эмбиент-ландшафт видео, который создал композитор Андрей Антонец (OID) при участии звукорежиссера Егора Сухарева, переливается от длительных синтезаторных тонов до диссонирующего дисторшена. В момент премьеры, состоявшейся в разгар пандемии COVID-19, в «Авроре» можно было найти отпечаток тревог, страхов и надежды в ситуации глобальной неопределенности, которая сохраняется и сегодня.
«Аврора» продолжает традицию изображения и толкования небесных тел. Их появление воспринималось как предзнаменование грядущих политических или династических кризисов (манускрипты из захоронений Мавандуй, Китай, II век до нашей эры), бедствий (гобелен из Байё, Нормандия, XI век) или же, наоборот, как светлый знак — подобно Вифлеемской звезде (фреска Джотто «Поклонение волхвов», Падуя, 1303–1305).
Арт группа «Синий суп», «Аврора»
Неосознаваемость, цикличность, обращения к памяти образуют в «Гаде» своего рода диалог с потреблением сверхкороткого контента в платформенных системах дистрибуции медиа (таких, как TikTok) и с тем, как оно влияет на самоощущение пользователя. Наблюдение за перистальтической волной в теле существа близко к «влипанию» в видеоконтент на таких платформах. Однако художники выводят из этого эффекта более сложные и противоречивые переживания — пассивность и завороженность перед предлагаемым загадочным образом.
Арт группа «Синий суп», работы «Каскад» и «Гад»
Финальная выставка радикально меняет оптику: от восприятия — к производству. Если раньше мы говорили о том, как зритель переживает время, то здесь речь идёт о том, как время создаётся через труд. Ремесло — это, возможно, последняя форма деятельности, где время не ускоряется. Оно не может быть оптимизировано без потери качества. Каждое действие — повтор. Каждый результат — след длительности. В контексте современности, где доминирует нематериальный труд (цифровой, мгновенный), ремесло становится почти политическим жестом. Можно вспомнить Ричард Сеннет и его книгу «Ремесленник», где он описывает труд как форму мышления через повторение и внимание. В этой выставке зритель больше не наблюдатель. Он становится свидетелем процесса — или даже его участником. Работы создаются в реальном времени. Некоторые никогда не будут завершены. Ключевой сдвиг: искусство перестаёт быть результатом — и становится длительностью. Исследовательский вопрос: можно ли сегодня пережить труд как форму присутствия, а не производства?
Брутальная материя в руках Катерины Веселовской становится послушной, пластичной и обретает новые визуальные интонации. Идеальный пример: ее site-specific-проект «След» — полотно, сотканное из нескольких тысяч тонких стальных дисков с зеркальной отражающей поверхностью и напоминающее нежную чешуйчатую кожу мифического существа. Эту инсталляцию площадью 6 м² художница создавала специально для Алтайского природного заповедника, где рукотворная металлическая чешуя органично вписалась в природный северный ландшафт.
Федора Акимова Антиантроп. 2020–2021
Вышитые вручную пейзажи на тюле — это миры, покинутые Homo sapiens, а возможно, возникшие до его присутствия на этой планете; обесцвеченные игрушечные фигурки динозавров и животных — указание на некоторые результаты «иррационального» эволюционного творчества и напоминание, что человек — это лишь один из случайных и произвольных его продуктов
Четыре выставки формируют не нарратив, а последовательность состояний, через которые проходит зритель: — ожидание — несостоявшееся событие — распад формы — непрерывность
визуализация
— лекции об эстетике медленного искусства и философии времени (например: от работ Анри Бергсона до современных теорий внимания) — slow — looking практики — тихие экскурсии без гида — отдельная программа посвящена кино «феномен медленного кино в экранной культуре»: показы фильмов режиссёров медленного кинематографа — например работ Андрей Тарковский, Бела Тарр и Цай Минлян — встречи в библиотеки и практики slow-reading — коллаборации с книжными магазинами, студиями йоги и медитации, образовательными платформами
носители
