02.06 — 18.06.23 Культурный центр ЗИЛ
художницы Маргарита Варакина Любовь Калашникова Александра Павловская
куратор Александр Писарев
Фото: Руслан Хафизов
Любовь Калашникова другие. выкукливание. живописная инсталляция
Александра Павловская на поверхности. серия объектов, размеры варьируются; алюминий, старые основы для зеркал
Маргарита Варакина зал ожиданий. тотальная инсталляциА
Оставленная и зарастающая деревня. Зал напряженных ожиданий. Распадающаяся на фрагменты память. Все эти ландшафты — будто в паузе безвременья: не места, а затянувшиеся переходы. В них невозможно присутствовать вполне, быть сразу здесь и сейчас. Их переходность выбивает то «здесь», то «сейчас», делая пребывание не равным себе, а любое «свое» — невозможным.
Любовь Калашникова. «Другие. Выкукливание»
[не здесь] Другие поглощают оставленные места. Остаются лишь укрытия, выемки, провалы теней и морок. Принесенные и взращенные нашими обществами, другие высасывают быстрое человеческое время, чтобы длить свое, утробно-медленное и переваривающее. Вторичные и токсичные, они враждебны жизненным мирам разнообразий. Заполняют пустоши, рожденные экспансией человека. Мы помним оставленные нами места, но уже не принадлежим им. Они тоже не принадлежат нам. Эти места живут своей жизнью, и жизнь эта — после нас и без нас.
Александра Павловская. «На поверхности»
[не сейчас] Оставляя места и времена, мы сохраняем воспоминания о них. Впрочем, и в них доживают наши следы. Эти следы и воспоминания — не зеркала, естественно отражающие прошлое, а причудливые вещи, пересобираемые в настоящем. Со временем их связность изнашивается. Остаются болезненно окликающие, мерцающие фрагменты. Как дети мы играем их разноцветными камешками на берегу бездны. Этот неверный и, казалось бы, неотчуждаемый багаж — то немногое, что остается нами в перипетиях событий. И вот — зола.
Маргарита Варакина. «Зал ожиданий»
[не здесь и не сейчас] Паузы, цезуры, ожидания. Иногда в тени события они становятся телом времени. Задержать дыхание. В неопределенность настоящего устремляются следы прошлого и призраки будущего, своего и чужого, желанного и избегаемого. Подчас они неотличимы друг от друга. Всюду знаки и симптомы, смутные обещания и отблески. Путь растворяется и становится состоянием. Чье гостеприимство так затягивающе липко? Кажется, что любое движение в этом семиотическом мареве — движение мимо, по течению, которое никуда не ведет. Его стоит преодолеть. Без общего усилия никакие «откуда» и «куда» не возникнут. Без личного усилия внутренняя пустота продолжит двигаться по пути наименьшего сопротивления. Зло останется неузнанным в рутине.
Проживая ландшафты
Любовь Калашникова. «Другие. Выкукливание»
Таковы одни из ландшафтов нашего настоящего. В них «так есть» неотделимо от «так понято» и «так пережито». В них мы склонны переживать и понимать себя и происходящее вокруг. Они вносят вклад в то, кем мы становимся и кем не станем никогда. Определяют для нас пространство возможностей, ограничений и сценариев будущего. В этом треугольнике ландшафтов мы раз за разом обнаруживаем себя. Оставляющими, ожидающими, вспоминающими.
Можно зависнуть в состоянии ожидания, даже не находясь в пути. Можно в любой день проснуться в мире, где наше время остановилось и движется только чужое. Где нас теснят токсичные другие, которые порождены нашими обществами и на поверку оказываются нами самими с небольшой погрешностью. Где непродуманное и неизжитое прошлое наказывает. В мире, где мы — складка не принадлежащих нам временных ритмов.
Александра Павловская. «На Поверхности»
Эти ландшафты влияют на то, кто может или должен действовать, какими делами занят. Чье время пришло, раздроблено или изъято. Кому и что доступно, кто и что видит. Задают общее всем и «свое» для каждой и каждого, делают одно естественным, а другое — неестественным. Мы проживаем их и проживаемы ими. Они порождены настоящим и принадлежат неопределенности будущего. Устраивают ли они нас?
Оборванные связи и зияющие отсутствия, прерванные дела и чужие звенящие слова, трудные начинания и предательства перевода — среди этих реалий мы острее понимаем, что не знаем, кто мы теперь и в каком настоящем пребываем. Мы для себя — места непонимания.
Маргарита Варакина. «Зал ожиданий»
Продолжать быть местами непонимания
Любовь Калашникова. «Другие. Выкукливание»
Душа — одна из вещей в себе, считал Кант. В глубине мы для себя недоступны и потому неизвестны. Какие бы философии и науки ни создавали, какие бы инструменты ни изобретали. Всякий нарратив льнет к человеку, но меру приближения измерить нечем. Обратная сторона этой неизвестности самих себя, по Канту, — свобода. Мы свободны в той мере, в какой не принадлежим природе и не равны самим себе.
Маргарита Варакина. «Зал ожиданий»
Рассказов о том, кто мы такие, всегда в избытке. Они появляются и исчезают подобно фигурам, начертанным на прибрежном песке. Чем определяется человек — бессмертной душой, критическим усилием сомнения, мозгом, числовыми параметрами селф-трекинга…? Разделяемыми формами чувственности вроде наших ландшафтов? Воплощаясь в практиках и институтах, эти ответы формируют нас в качестве ищущих спасения душ, сомневающихся cogito, церебральных субъектов, считаемых самостей, что-то оставляющих, что-то помнящих, ожидающих. Эти ответы могут конкурировать и противоречить друг другу, но уживаться в жизни одного и того же человека, включаясь в разных ситуациях. Они влияют на то, как мы живем друг с другом, с собой, с природой. В них сочетается то, как управляют нами и как мы управляем собой. Общества обречены изобретать такие ответы, но мы не обречены на тот или иной рассказ о себе, тот или иной способ быть. Не обречены и на эти ландшафты.
Фото: Руслан Хафизов, Иван Богданов, Саша Павловская
Ни прошлое, ни Другие, ни обстоятельства, воплощенные, например, в этих ландшафтах, сами по себе не дают ответа на вопрос, кто мы такие и что нам делать. Не дают его и природа или тело. Конечно, что-то объективно ограничивает нас. Но входя в наши жизненные миры, эти ограничения по-разному осмысляются и обсуждаются, по-разному работают в разных рассказах и способах быть. Это пространство интерпретаций и разногласий, коллективного конструирования и управления. Отказ от поиска и передача этого дела кому-то другому оставляют нас бездеятельными, пустыми. Пустота легче всего уступает злу под покровом рутины или долга. Что делают с нами эти ландшафты и что позволяем им делать мы?
Александра Павловская. «На поверхности»
Отказаться от пустоты значит вступить в поиск того, что мы, по Канту, «в качестве свободно действующих существ делаем или можем и должны сделать из себя сами». В коллективном создании рассказов и форм чувственности, может участвовать искусство, когда оно отказывается от власти ради истины. Может исследовать и остранять настоящее, его возможности и риски в диалоге с другими дисциплинами мышления. Поиск продолжается. Куда и как мы вырвемся из затягивающего нас треугольника оставления, ожидания и воспоминания?
Кант И. Антропология с прагматической точки зрения // Собрание сочинений в 8 тт. Т. 7. М.: Чоро, 1994. С. 137– 376.
Чуковская Л. Софья Петровна // Последний этаж: сборник современной прозы. М.: Книжная палата, 1989.
Бикбов А. Призрак будущего // Художественный журнал. 2018. № 104. С. 38– 47.
Чухров К. Зло, избыток, власть: три медиума искусства // Художественный журнал. 2021. № 119. С. 108– 121.
открытие выставки фото: Руслан Хафизов
Александра Павловская. «На поверхности»
Александра Павловская. «На поверхности». Фото: Руслан Хафизов
