Представьте, что у вас появляется способность видеть мир насквозь — не в переносном, а в буквальном смысле: разглядеть кости под кожей, механизмы внутри корпуса прибора, скрытые слои старинной картины. Именно такую возможность дало человечеству открытие рентгеновского излучения.
рубрикатор 1. концепция/ введение 2. открытие рентгеновского излучения 3. музыка на костях 4. Ник Визи. Мир насквозь: от цветка до самолёта 5. Мэтью Кокс: искусство слоёв — между рентгеном и памятью 6.Чанг Тэ‑Саб. Симбиоз медицины и искусства 9. заключение
Концепция/ введение
Рентгеновское излучение — одно из самых парадоксальных открытий науки: с одной стороны, это мощный инструмент познания, с другой — потенциально опасное явление. Его ключевое свойство — высокая проникающая способность: чем плотнее материал, тем сильнее он задерживает лучи. Именно благодаря этому принципу стало возможным «заглядывать внутрь» объектов, не разрушая их.
Выбор темы обусловлен интересом к тому, как технология, предназначенная для диагностики и выявления «поломок», постепенно трансформируется в средство художественного высказывания. Особое внимание уделяется практикам художников и творцов, работающих с рентгеновской съемкой и снимками, их свойствами, наложением слоев, а также феномену звукозаписей на рентгеновских плёнках (так называемых «пластинках на рёбрах»), где изображение человеческого тела становится носителем звука. В этом пересечении визуального, аудиального и духовного, научного и подпольного, возникает уникальное поле для анализа.
(Инвертированный и усиленный Рентген грудной клетки)
Первоначально рентген нашёл строго практическое применение в науке и технике. В медицине он используется для диагностики, в промышленности — для выявления дефектов, в археологии — для изучения скрытых структур, в материаловедении — для анализа вещества. В этих областях он выступает как инструмент точного, почти холодного анализа, направленного на выявление скрытых проблем или закономерностей.
Однако здесь возникает интересное противоречие. Несмотря на свою научную строгость и даже опасность, ведь излучение может повреждать живые ткани, поэтому его использование строго контролируется, со временем оно вышло за пределы лабораторий и больниц. Уже в XX веке рентгеновские образы начали проникать в культуру, превращаясь из утилитарного инструмента в выразительное средство.
Принцип отбора материала основывается на выявлении работ, в которых рентгеновское изображение используется не только как визуальный эффект, но как концептуальный инструмент. В фокусе — произведения, раскрывающие тему слоёв: физических (структура тела, материалов), визуальных (наложение изображений) и символических (скрытые смыслы, социальные и ментальные состояния). Отбираются как художественные проекты, так и культурные артефакты, в которых проявляется идея «внутреннего просмотра».
В искусстве рентген стал большим, чем просто технологией. Он превратился в метафору.
Его ассоциируют с «прозрением» — способностью видеть скрытое, с диагностикой — поиском глубинной сути, с разоблачением — снятием внешних оболочек. Художники, дизайнеры и режиссёры начали использовать его эстетику: прозрачные формы, скелетные структуры, наложение слоёв. Но в отличие от науки, где рентген служит для точного ответа, в искусстве он задаёт вопросы — о хрупкости, уязвимости, деформации внутреннем устройстве человека, общества и мира. Так возникает выразительное противопоставление: опасный, строго регламентированный научный инструмент становится языком художественного высказывания. Там, где в медицине он фиксирует травму, в искусстве обнажает смысл. Там, где в промышленности он ищет дефекты, в визуальной культуре он раскрывает скрытую красоту структуры. Именно на этом пересечении — между контролируемой научной практикой и свободной художественной интерпретацией — рентгеновское излучение приобретает новое значение. Оно перестаёт быть лишь методом исследования и становится способом мышления, инструментом, с помощью которого человек пытается увидеть не только материальное, но и скрытую суть вещей.
Гипотеза исследования основана на том, что рентген в художественной практике становится метафорой «слоистости» реальности и внутреннего мира человека. Он помогает показать не только физическую структуру, но и скрытые состояния — напряжение, травмы, внутренние конфликты, а также хрупкость восприятия и уязвимость. Работая с прозрачностью и слоями, художники по-новому осмысляют саму идею видимого, превращая «просвечивание» в способ взглянуть глубже — на человека и на общество.
Открытие рентгеновского излучения
Рентгеновское излучение — это электромагнитное излучение с длиной волны в диапазоне от 0,01 до 10 нм, которое располагается на спектре между ультрафиолетовым и гамма‑излучением.
История открытия рентгеновских лучей связана с именем немецкого физика Вильгельма Конрада Рентгена. В 1895 году, проводя эксперименты с катодными трубками, учёный заметил странное явление: экран, покрытый платиносинеродистым барием, светился, даже когда трубка была закрыта чёрным картоном. Рентген понял, что из трубки исходят ранее неизвестные лучи, способные проникать через непрозрачные материалы.
(Вильгельм Конрад Рентген, 1900 г.)
Первым в истории рентгеновским снимком стала кисть руки Анны Берты Людвиг, жены учёного, — на нём отчётливо были видны кости и обручальное кольцо. За своё открытие Рентген в 1901 году стал первым лауреатом Нобелевской премии по физике.
(Анна Берта Людвиг — жена Вильгельма Рентгена. Отпечаток одного из первых рентгеновских снимков, сделанных с левой руки его жены, 1895 г.)
Музыка на костях. Звуки сквозь рёбра: эстетика подпольной пластинки
музыкальные пластинки на рентгеновских снимках, СССР, 1960-е
Моё исследование вдохновлено сильным погружением в историю советских «пластинок на костях» — уникального культурного феномена, в котором рентгеновские снимки человеческого тела превращались в носители звука и социальные метафоры.
Это история о том, как в условиях запретов и дефицита люди находили обходные пути для распространения музыки, превращая медицинские снимки в подпольные записи, где буквально «внутреннее» становилось носителем культурной жизни.
(музыкальная пластинка на рентгеновском снимке позвоночника, фото из личного архива.)
Феномен «пластинок на костях» возник на пересечении дефицита, запретов и человеческого стремления к звуку. В середине XX века музыка в Советском Союзе была не просто развлечением — она становилась редким и ценным ресурсом. Доступ к зарубежным исполнителям был ограничен, а интерес к ним, наоборот, только рос. В этой напряжённой среде начали появляться альтернативные способы записи и распространения музыки — полулегальные, кустарные, но удивительно изобретательные.
Одним из таких решений стало использование рентгеновских снимков. Обычные медицинские плёнки, на которых ещё недавно фиксировались кости, лёгкие и позвоночники, превращались в носители звука. Их вырезали в форме пластинок, прожигали отверстие в центре и наносили звуковую дорожку с помощью самодельных устройств. Так возникала странная и почти сюрреалистичная вещь: музыка, записанная прямо поверх чужого тела. На просвет можно было увидеть рёбра, череп или суставы — и одновременно услышать джаз, рок-н-ролл или запрещённые романсы.
(музыкальная пластинка на рентгеновском снимке)
«Рёбра» в экспозиции музея «Винзавод»
Качество таких записей было далёким от идеала: звук шипел, пластинки быстро изнашивались. Но в этом несовершенстве была своя эстетика — хрупкая, почти призрачная. Эти объекты существовали недолго, как и сама возможность их свободного распространения. Их продавали тайно, передавали из рук в руки, прятали под одеждой. Музыка буквально становилась чем-то внутренним, скрытым, почти телесным.
музыкальные пластинки на рентгеновских снимках, СССР, 1960-е
Многослойный объект: здесь накладываются физическое тело, культурный контент и личный опыт восприятия. Это не просто носитель информации, а своеобразный артефакт, в котором соединяются тело, жизнь, память, звук и общество.
«Пластинки на костях» можно рассматривать не только как изобретательный ответ на ограничения, но и как мощную метафору. Они буквально соединяют внутреннее и внешнее, видимое и слышимое, тело и культуру. В них звук проходит сквозь изображение тела и его деформаций, а изображение становится фоном и основой для звука и реакции общества на ограничения. Этот феномен делает особенно ощутимой идею слоёв: поверх одного опыта всегда записывается другой.
Клип Afterlife — Flatbush Zombies. Рентген как эстетика постжизни, переходного состояния, тайны внутреннего мира
кадр из клипа Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.
Клип Afterlife больше, чем просто музыкальное видео: в нём поднимаются острые социальные вопросы и звучат философские мысли о жизни и смерти.
Создается иллюзия, будто клип снят под рентгеном. Подобного эффекта удалось достичь с помощью камер, захватывающих движения людей в кадре и в последствии с наложением 3D-моделей.
Трек появился в поддержку движения Black Lives Matter, а визуальная часть углубляет этот посыл, заостряя внимание на хрупкости человеческой жизни и проблеме расовой несправедливости.
(кадр из клипа Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.)
кадры из клипа Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.
Центральная концепция — продемонстрировать переход в загробный мир через призму «рентгеновского зрения». Авторы предлагают абстрагироваться от внешних атрибутов личности — цвета кожи, социального положения, внешнего облика — и сосредоточиться на внутренней сущности человека.
(обложка к клипу Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.)
кадры из клипа Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.
Рентгеновская стилистика в клипе — это способ заглянуть глубже поверхности. Она обнажает то, что человек обычно прячет: не только физические явные следы, как пулю в голове, протез, эмбрион, содержимое кейсов и заряженное оружие, но и, метафорически, его внутренний груз. Эти невидимые глазу детали создают ощущение угрозы и тайны, превращая персонажа из простого образа в носителя скрытой истории.
кадры из клипа Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.
кадры из клипа Flatbush Zombies / Afterlife, 2020 г.
Ник Визи Рентгеновская вселенная: от цветка до самолёта
Ник Визи (Nick Veasey) — британский фотограф, известный своими работами, созданными с помощью рентгеновских лучей. Его творчество часто характеризуют как «искусство с элементами судебно-медицинской экспертизы».
Ник Визи превращает рентген в искусство: он снимает объекты с помощью рентгеновских лучей, а затем доводит изображения до совершенства в графических редакторах. С помощью лентикулярной печати художник создаёт «живые» портреты — они меняются, когда зритель двигается, и передают характерные движения модели.
(Ник Визи, 2018 г.)
Nick Veasey, Skier 2018; Slam Dunk 2025; The Thinker 2024; Black Jack 2024; Drummin' 2022;
Для портретов Визи использует не живых людей, а скелет по имени Фрида — останки женщины, умершей в Индии в 1970‑х. Высокие дозы излучения делают съёмку с живыми моделями невозможной, поэтому художник воссоздаёт черты лица вручную, добавляя зубы и детали, чтобы добиться узнаваемости.
Nick Veasey, Jacket, Shirt & Tie White on Teal & Blue 2022; Basque White on Teal & Blue 2022
Главная идея его работ — показать истинное устройство вещей, скрытое за внешней оболочкой. Визи считает, что рентген честен: он не скрывает изъяны, а подчёркивает совершенство конструкции. В его объективе — всё: от скрепки и цветка до самолёта и человека в движении.
(Nick Veasey, Flower Power White on Teal & Blue 2022)
Nick Veasey, Don’t Mess with the Ms 2025; Boombox 2015;
Nick Veasey, Land Rover — Surfs Up, 2022; VW Camper Family, 2020; F-104 Starfighter, 2016; Cadillac Car Hop, 2024;
Самая знаменитая работа Визи — рентгеновский снимок самолёта Boeing 777 в натуральную величину. Изображение, собранное из множества частей, украшает ангар бостонского аэропорта имени Логана. Оно считается самым большим рентгеновским снимком в мире.
Nick Veasey, Boeing 777
Мэтью Кокс Искусство слоёв — между рентгеном и памятью
Мэтью Кокс (Matthew Cox) — американский художник, который превращает рентгеновские снимки в многослойные художественные полотна. Его работы — это не просто визуальные эксперименты, а глубокие размышления о памяти, теле и связи времён. В его творчестве каждый слой — не только технический приём, но и метафора, раскрывающая новые смыслы.
(Мэтью Кокс на собственной выставке)
Вышитая анатомия Мэтью Кокса
В работах Кокса слои — ключевой художественный принцип.
Он выстраивает композиции как своеобразную археологию тела, где каждый уровень открывает новую грань: Базовый слой — рентгеновский снимок: кости, органы, внутренние структуры. Это «скелет» образа, его неизменная основа — словно архив пережитого, где каждая трещина и изгиб хранят следы травм, болезней, движений. Текстильный слой — цветные нити, вплетённые в изображение. Они напоминают вены, нервные волокна или корни дерева, прорастающие сквозь кости. Этот слой символизирует память, эмоции, связи — то, что нельзя увидеть, но можно почувствовать. Символический слой — мифологические образы, узоры, знаки. Здесь появляются силуэты Пегаса между рёбер, ветви Древа жизни вдоль позвоночника или созвездия над черепом. Это коллективное бессознательное, вплетённое в личную историю. Цифровой слой (в некоторых работах) — компьютерная обработка, цветокоррекция, добавление деталей. Он придаёт композиции завершённость и подчёркивает искусственность процесса: мы не просто видим тело, а наблюдаем его интерпретацию.
(Вышитая анатомия Мэтью Кокса)
Мэтью утверждает, что объединяет в своих работах мужское и женское начало: рентген и вышивка соответственно.
Вышитая анатомия Мэтью Кокса
Его работы напоминают палимпсест — древний манускрипт, где старый текст стёрли, но он всё ещё просвечивается сквозь новые строки.
Творчество Кокса поднимает вопросы, которые волнуют современное искусство: Что остаётся от нас, когда исчезает внешняя оболочка? Как тело хранит память, а память формирует тело? Где проходит граница между наукой и поэзией, реальностью и мифом? Сквозь рентген проступают нити воспоминаний, сквозь анатомию — мифы, сквозь индивидуальное — вечное.
Чанг Тэ‑Саб Симбиоз медицины и искусства
Чанг Тэ‑Саб — южнокорейский врач‑рентгенолог и фотохудожник, сумевший превратить медицинскую диагностику в художественное высказывание. Его работы стирают границы между наукой и искусством, позволяя зрителю увидеть скрытую красоту внутреннего устройства вещей. С детства Чанг мечтал о карьере художника, но по настоянию родителей получил медицинское образование и стал высококлассным специалистом по рентгеновской диагностике в Южной Корее. Искусство стало для него способом объединить две страсти: любовь к творчеству и профессиональное владение рентгеновской техникой.
(Чанг Тэ‑Саб на собственной выставке)
Чанг Тэ-Саб. Выставка в Новосибирске «О невидимых вещах» 05.23.2013 — 06.30.2013
Чанг работает с оцифрованными рентгеновскими снимками, превращая их в художественные композиции. Его работы имеют глубокую цифровую обработку. Каждая картина требует около 100 часов кропотливой обработки в Photoshop. Художник не просто редактирует изображение, а создаёт новое художественное целое, объединяя разные по физической структуре и идейному значению элементы в целостный коллаж.
(Чанг Тэ-Саб. Выставка в Новосибирске «О невидимых вещах», 2013)
Чанг Тэ-Саб. Выставка в Новосибирске «О невидимых вещах» 05.23.2013 — 06.30.2013
Особенно яркой оказывается метафора трансформации угрозы в красоту. Радиоактивное излучение, традиционно ассоциируемое с опасностью и разрушением, в руках медика-художника превращается в источник эстетического наслаждения. Чанг словно говорит: даже то, что кажется разрушительным и пугающим, может нести в себе гармонию и совершенство. Его работы становятся визуальным доказательством того, что страх можно превратить в восхищение, а угрозу — в источник вдохновения.
