Введение. Концепция
Мы смотрим на картины в поиске смыслов и истин, но совершенно не подозреваем о том, что все это давно лежит в нашей голове. Век сложных интерпретаций и зацикленности на античных фигурах давно прошел. В связи с чем это исследование посвящается самому главному, о чем забывают многие: человеческой основе — экзистенции.
XX век увлек многих, он стал бесповоротным разветвлением в искусстве, проложив тропы к совершенно нетипичным и новым взглядам на живопись. Казалось бы, какой только темы до этого момента не касалась кисть художника… Но все это — лишь маска, в целлофан обернутая плоть с идеальными чертами.
Исследование основывается на фундаментальных человеческих истинах — эмоциях во плоти. Они не обязательно должны выражаться в искривленном гримасой лице или полным крови страдающем теле. Они — цвет, а он — истина.
В поиске этих основ я обращаюсь к творчеству Марка Ротко и Барнетта Ньюмана, музыке Нортона Фельдмана и Джона Кейджа как дополнение. Но лейтмотивом работы, избегая всякой предсказуемости, станет дзен-буддизм и его учения.
Чем так необходимы человеку пустота и тишина, их выражение в пространстве цвета и звука… и причем здесь дзен-буддизм? Этот совокупный вопрос становится основой всего исследования.
Глава 1. Цветовые поля: высказывание точки, полосы, цвета.
«Цветовыми полями» свойственную Марку Ротко и Барнетту Ньюману живопись окрестил арт-критик Клемент Гринберг.
Марк Ротко, некогда склонный к фигуративности в работах, к середине 1940-х под влиянием событий Второй мировой войны отказывается от нее и погружается в создание полотен, демонстрирующих «базовые человеческие эмоции», где основой и становится цвет. К этому привело осознание, что всякая человеческая фигура бессильна в выражении страха смерти. [1]
Марк Ротко / № 9 / 1948 г.
Если на слух мы запоминаем всего десятую от общей массы информации, а зрительно в несколько раз больше, то… что можно говорить о влиянии этой информации на нас? Стало быть, картина превосходит как носитель духовного простое стихотворение. Если она при этом не заставляет человека вглядываться, а заполняет его глаз цветом — то можно быть уверенным, картина способна в этот момент захватить душу, проникнуть в нее.
Барнетт Ньюман / Без названия / 1960 г. // Марк Ротко / Синий, Оранжевый, Красный / 1961 г.
Про слияние души зрителя с полотном в контексте живописи цветовых полей Марка Ротко и Барнетта Ньюмана можно рассуждать невообразимо долго. Художники не просто «красиво изображают» контрасты цветовых отношений, как, например, черный с белым и синий с красным на картинах выше, они демонстрируют эмоции, связывают зрителя с содержанием.
В противовес картине Ротко, где синий, являясь одновременно символом напряжения и спокойствия, вступает в диалог с жизнеутверждающим оранжевым, нагружая его и словно бы сдавливая, полотно Ньюмана, обладая двумя «абсолютами», погружает зрителя в практически полную пустоту, в медитативную чистоту.
Марк Ротко и Барнетт Ньюман доводят смотрящего до катарсиса, пробираются в их глубины, затрагивая базовые человеческие «настройки».
Марк Ротко говорил в интервью: «Люди, которые плачут перед моими работами, получают такой же религиозный опыт, как и я, когда писал их. Если вы тронуты только их цветовыми отношениями, вы ничего не поняли» [1]
Точка давно ушла из привычного понимания крохотного сгустка краски на холсте. Огромный пласт круглой формы черного или синего цвета на холсте — также точка. Ни Барнетт Ньюман, ни Марк Ротко не прибегают к высказыванию напрямую через точку, но ее важно упомянуть, поскольку вся «кроткость» высказывания и его объем напрямую исходят из точки.
Полоса, как известно, большое скопление точек. Высказывание точки — как сингулярность в искусстве, она — весь спектр человеческих эмоций, заключенный в нечто, напоминающее округлую каплю, но только на вид.
Именно по этой причине она становится основой всего. По словам Кандинского, точка — это «величайшая сдержанность, которая тем не менее говорит». [2] Именно поэтому она связана с убеждениями Ротко и Ньюмана.
Марк Ротко / Без названия (Черный на темно-красном) / 1950-1970 гг.
Для меня в этом исследовании сингулярность и экзистенция становятся синонимами, поскольку, если человек закроет глаза и постарается погрузиться в свое «я», его мир неожиданно «схлопнется» до размеров микроскопической точки, которая тем не менее стремится к бесконечности в своем существе.
Вокруг точки в этот момент распространяется пустота. Поэтому скопление точек на картине Марка Ротко, равное полосе, отсылает зрителя не только к «базовым» эмоциям, но и к экзистенции.
Что можно сказать о красно-черной картине выше? Если представить три прямоугольника в качестве полос, расположенных на однотонном фоне, то это будут три разных эмоции, обладающие большим высказыванием по сравнению с точкой. Однако черный — абсолют пустоты и тишины, равный окружающему состоянию в момент осознания «своей» экзистенции. Будь они сжаты — на холсте предстали бы три сингулярные субстанции, которые символизируют собой переход из «тяжелой» драмы жизни в тишину черного и более умиротворенное возрождение в светлом красном.
Но, посмотрев под иным углом, можно говорить про три разных оттенка фона, заключенного в рамки однотонных полос. Они разделяют и одновременно держат эмоции на метафизическом уровне. Тогда картина здесь под определенным углом становится подобием тессеракта, при взгляде на который одновременно наблюдаешь сразу несколько состояний.
Разговор о тишине и пустоте, заключенных в цвет, не может существовать без учений дзен-буддизма, которые в большинстве своем становятся основами философии художников и их высказываний.
Глава 2. Идеи дзен-буддизма и их переплетение с живописью цветовых полей
По мнению Марка Ротко, его картина в момент изучения зрителем, не представляя ему никаких изображений событий, сама является опытом. [1] Именно по этой причине зритель способен «проживать» ее.
Здесь же и начинается разговор о дзен-буддизме. Художник не способен выразить словесно и половины того, что стремится передать зрителю. Затрагивая фундаментальные человеческие истины, в случае с Ротко и Ньюманом — эмоции, процесс осознания протекает через личный опыт взаимодействия с картинами. Все смыслы, содержащиеся в цветных полотнах художников, «должны быть пережиты в бездонной глубине души», поскольку личный опыт в дзен-буддизме — это главное. [3]
Цветовые поля на картинах Ротко и Ньюмана словно созданы для того, чтобы смотрящий на них погружался в медитативное состояние, часами рассматривая одно полотно и ища ответы не в экспликации, а внутри себя. Такие действия в большинстве соответствуют основам дзена — прийти к духовному единению, к экзистенции путем созерцания и «проживания». Не зря дзен-буддизм называют «искусством жизни».
Дзен провозглашает ценность человеческого существования, жизнь «во имя самой жизни». [3] Собственно, этот мотив и прослеживается во многих работах художников. Они принимают весь спектр эмоций и событий, наполняющих жизнь, отображая их в работах.
Барнетт Ньюман / серия «Крестные станции» / 1958-1966 гг. (Национальная галерея искусства, Вашингтон)
Во второй половине XX века многих начали увлекать пришедшие с Востока учения дзен-буддизма. Однако, чтобы создавать полотна, согласующиеся по философским мотивам с дзеном, не обязательно быть последователем религии или углубляться в нее на уровне перехода.
И Барнетт Ньюман, и Марк Ротко были еврейского происхождения, однако они не прибегали к прямому транслированию определенной религиозной позиции. В отличие от Ротко, Ньюман все-таки обращался к религии, например, в названиях картин, отсылающих к жертвам Холокоста или библейским персонажам («Адам и Ева», «Уриэль», «Авраам», «Крестные станции»).
В дзен-буддизме медитация «призвана очистить сознание» человека, когда вещи возвращаются к своим началам. [4] Именно поэтому зритель, погруженный в цветовые поля художников, зачастую оказывается в том медитативном состоянии, когда через переосмысление достигается покой.
Медитация в буддизме сопровождается погружением в пустоту, которая, в свою очередь, «связана по смыслу с такими базовыми понятиями, как „сансара“ (круговорот чувственного бытия) и в особенности „нирвана“». [5] Пустота, в которую погружают художники зрителя, граничит с категорией экзистенции, а если быть точнее, то сопровождается ей.
Человек оказывается на границе с «Ничто» (речь о котором зайдет в 5-й главе), погрузившись в нирвану. В этом и состоит путь к поиску истинного «я» смотрящего. Не просто так в больших залах с картинами стоят скамьи. Может быть кто-то находит в их присутствии тот самый способ замедлить сознание и найти себя в экзистенции.
«Согласно буддийскому учению, Бытие есть волнение истинно-сущей реальности, оно находится в вечном становлении, подвергаясь изменениям и не имея стабильной формы». [5]
Барнетт Ньюман / Кафедра / 1951 г.
«Кафедра» по своей сути — божественный трон. Глубокий синий цвет, даже больше напоминающий ультрамариновый, склонен создавать не только ощущение покоя и умиротворения, но и «возвышать». Благодаря такому сочетанию зритель невольно доходит до катарсиса, оказываясь в подобии нирваны.
Человек, осознавая, что в жизни практически нет ничего постоянного, приходит также и к собственному индетерминизму. Он же, в свою очередь, позволяет ему довериться «случаю», суть которого и заключается в течении жизни.
Тем самым дзен-буддизм, не становясь религией определенных художественных школ, так или иначе прослеживается в полотнах художников, являясь неотъемлемой частью пути к осознанию законов течения человеческой жизни.
Глава 3. Пространство цвета как пустота, как тишина, как наполненность. Марк Ротко
Как уже было сказано ранее, цветовые поля оказывают такое воздействие на зрителя, способное погрузить его в полную пустоту, сопровождаемую экзистенцией.
Далее речь пойдет о работах Марка Ротко, тишине его полотен и их одновременной наполненности, что вместе с пустотой создает не апатичную и унылую картину, а истинный путь к жизни, к пониманию человеческих «настроек».
Местом для выставления работ, полностью соответствующим всем замыслам художника, по его представлению, были «капеллы, разбросанные по сельской глуши и требующие специального паломничества». [1]
В таких местах, как правило, присутствует приглушенный свет и достаточно умиротворяющая атмосфера, что создает подходящее пространство для погружения в медитативный транс перед работами Ротко.
Марк Ротко. 1961 г.
Марк Ротко / Оранжевый, красный, желтый / 1956 г. (аукционный дом Sotheby’s, Лондон)
Наблюдая картины Ротко в галерее или любом другом выставочном пространстве, зритель, не сталкивавшийся ранее с абстрактным экспрессионизмом, пожалуй, будет удивлен тем, как много тишины им нужно. Им — картинам. Каждое полотно художника, пестрящее жизнеутверждением, будто требует времени от смотрящего, тишины, чтобы высказаться.
Оранжевый и красный — самые «открытые», блещущие энергией цвета, используемые Ротко в работах. На контрасте с ними выступает желтый, который словно бы добавляет «кислинку» в пространство. Так создается диалог, даже конфликт в произведениях.
И если в этот момент смотрящего что-то подталкивает задуматься о личных ощущениях, эмоциях, чувствах — он все делает правильно.
Марк Ротко / Оранжевый и желтый / 1950-е гг. // марк Ротко / Красный, черный, белый на желтом / 1955 г.
Продолжая тему экстаза жизнеутверждения, пока еще яркими и насыщенными картинами периода 1950-х годов, мне важно упомянуть «эстетизацию» работ художником.
Марк Ротко обожал драму. Художник стремился к тому, чтобы его картины несли драму зрителям лейтмотивом. Здесь же, в представленных картинах, а в особенности в работе «Красный, черный, белый на желтом», «истинная драма — это нарративная структура». [6]
Картина из яркой и пестрой превращается в «трогающую душу», волнующую. Черный здесь — та самая драма, создающая препятствие. Зритель словно спотыкается об этот пласт цвета и отправляется в свободный полет.
Постепенное окутывание смотрящего приглушенными цветами создает одно большое пространство, заставляющее переходить от «мыслей» картины к своим собственным.
Яркий оранжевый в контрасте с черной стеной становится более неоновым, оставляя отпечаток на сетчатке зрителя, наполняя его. Здесь и начинается переход к осмыслению той энергии, что излучает человек. Переход через «внутренний свет» полотна. [6]
Марк Ротко / Без названия / 1961 г.
Марк Ротко / Серия «Seagram murals» (Панно для Сигрема) / 1958 г.
Масштабная серия полотен, созданная Ротко для здания Сигрем, так и не была вывешена в нем, поскольку дорогой и статный ресторан, предполагавший их размещение внутри, полностью противоречил философскому осмыслению работ художником.
Прямоугольные формы, наполняющие картины, похожи то ли на окна, то ли на заколоченные проемы в стенах. Эти полотна, как и все, что Марк Ротко создавал в послевоенный период, «были призваны затронуть потаенные струны души каждого человека и настроить его на медитативный лад». [7]
Зритель оказывается в комнате с окнами и дверьми, но не видит выхода. И тогда единственный свободный и прямой путь прокладывается к поиску своего «я». Оставаясь в тишине наедине с пульсирующими цветом картинами, человек невольно подвергается их духовному влиянию.
И тогда пустота, которая может показаться на первый взгляд странной, неуместной и неправильной, превращается в то самое пространство экзистенции каждого, кто оказывается в ней.
14 черных дыр, расширяющих пространство; томное и медленное сердцебиение; отсутствие рваности, безграничность, всепоглощаемость — все это про серию полотен, созданных Ротко для Капеллы в Хьюстоне.
Работа, поистине соответствующая всем замыслам художника в отношении того, как именно должны быть представлены его картины и в каком месте, так и не была увидена им при жизни. Марк Ротко покончил с собой в 1970 году, Капелла открылась в 1971-м.
Марк Ротко / Цикл из четырнадцати картин / 1964-1967 гг. (Капелла Ротко)
«Молчание так точно» — Марк Ротко [6]
Марк Ротко / Цикл из четырнадцати картин / 1964-1967 гг. (Капелла Ротко)
Эта серия — визуализация четырнадцати остановок Крестного пути. [1] На картинах отсутствует характерная ранее художнику «рваность» цветных форм, яркость вырывающихся с полотен красок. Но именно в такой непроглядной, казалось бы, тьме и прячется истинный проблеск света и надежды. «Самый темный час — перед рассветом». [1]
Говоря о пространстве экзистенции, которое проходит лейтмотивом через все исследование, здесь оно выражается как нельзя лучше. Зритель, будь то стоящий вплотную к картине или же сидящий на скамье в центре Капеллы, с каждой стороны будет окутан отливающими синевой полотнами.
Монументальность произведению придает и факт участия Ротко в строительстве Капеллы. Словно перед уходом он решил оставить часть души в чем-то вечном, недвижимом.
Мортон Фельдман — звук цвета, звук пространства, пустоты. Тишина звука
Подкрепляет возвышенность как самого здания, так и полотен — музыка, написанная Нортоном Фельдманом специально для Капеллы. В сочетании с атмосферой внутри композиция словно утверждает все вышесказанное картинами и усиливает погружение зрителя в бесконечную пустоту разума.
В середине произведения создается ощущение, что ничего вовсе и не играет, словно так и должно быть, словно весь мир и есть этот звук. Музыка превращается в тишину. И она полностью совпадает по настроению с полотнами Ротко. Несмотря на мрачность картин, у человека появляется проблеск веры в светлое.
В сочетании с композицией зрителю дают время, чтобы не столько предаться молитве, сколько медитативному ощущению самого себя здесь и сейчас. И это поистине завораживает.
Марк Ротко / 1961 г.
Однако сказать, что конец жизни Марка Ротко, сочетающий в себе душевную тяжесть и депрессию, был наполнен темными и мрачными тонами — будет неправильно.
Темные и однотонные полотна сменяются найденной в мастерской неоконченной алой работой после смерти художника. [8]
На возвышенной и жизнеутверждающей ноте, несмотря на все обстоятельства, заканчивается художественная карьера Марка Ротко, оставаясь жить в его полотнах и в каждом, кто хоть раз на них взглянет.
Глава 4. Барнетт Ньюман в перспективе дзена
Барнетт Ньюман — второй в исследовании, но не по значению, художник, покоривший мир искусством цвета.
Если Марк Ротко углублялся в эмоции человека, в «индивидуальное», в путь и существо, о которых рассказывают его цветовые поля, то Барнетт Ньюман добавил к этому связь личности с окружающими.
Обращаясь к религиозным нарративам исключительно через названия полотен, художник «стремился вызвать у зрителя чувство духовного трепета и возвышенного». [9] Ньюман видел одновременную отстраненность каждого друг от друга и их единение, связь с миром. Он допускал, даже скорее был уверен в том, что каждый человек несет в себе исключительность, которая и делает его отдельным от другого и придает чувство целостности, и при этом способен видеть связь с остальными.
Барнетт Ньюман / Onement I / 1948 г. // Барнетт Ньюман / Onement V / 1952 г.
Одной из самых узнаваемых деталей в полотнах Барнетта Ньюмана, проходящей лейтмотивом через все работы, становится «зип» — молния. Прямая полоса, часто аккуратно окантованная и ровная, вертикально рассекающая холст.
Придя к такому «зрелому» и осознанному стилю к началу 1950-х годов, художник с головой окунается в абстрактный экспрессионизм, который на первый взгляд совершенно не выглядит как таковой. Ньюман значительно отходит от видимости участия в создании полотен, однако не лишает их эмоциональной окраски.
Картина «Onement I» становится первой, только открывающей мир подобного творческого выражения для художника.
Барнетт Ньюман / Vir Heroicus Sublimis / 1950-1951 гг.
Название этой картины, освещающей все пространство красным, с латыни можно перевести как «Человек, героический и возвышенный». [10]
Это полотно, как и чернеющие картины в Капелле Ротко, при взгляде с близкого расстояния создает тот же эффект, захватывая зрителя и поглощая. Ньюман сравнивает атмосферу картины со встречей двух людей, которая словно бы предначертана обоим судьбой: «Человек физически реагирует на другого человека. А кроме того, есть метафизическая составляющая, и если встреча людей имеет смысл, она меняет жизнь обоих». [10]
Отсутствие следов работы художника делает высказывание автора минимальным, оставляя смотрящего на картину наедине с высказыванием самого цвета. Говоря о пространстве экзистенции, Барнетт Ньюман как никто другой создает его самым отчетливым образом. Когда человек доходит до ощущения растворения пространства и погружения в картину, тогда и зарождается ее интерпретация как проводника к медитативному осмыслению личности.
Выдвигая на первый план индивидуальность и отдельность личности, Барнетт Ньюман создает в каждой своей работе подходящую атмосферу для перехода к духовной составляющей жизни. Именно благодаря такому подходу зритель, способный понять замысел художника, доходит до катарсиса.
Ньюман создает эту работу в некотором смысле экспериментальной. Она настолько тонкая, что теряет привычное ощущение «картинности», становясь неподвижно странной, словно она — вырванный «зип» из его работ.
Барнетт Ньюман / The Moment from Four on Plexiglas / 1966 г.
Ощущая под ногами землю, осознавая себя в пространстве здесь и сейчас, человек приходит к пониманию себя и своей «достаточности» — полноты. Художник как бы спасает зрителя от потери себя в динамично меняющемся мире, который в «путанице» сознания может исказиться.
Барнетт Ньюман / Canto III from 18 Cantos / 1963 г. // Барнетт Ньюман / Canto IV from 18 Cantos / 1963 г.
Продолжая тему отдельности, художник создает серию из 18 работ, которые отличаются друг от друга, но при этом все вместе обладают свойством сочетаться друг с другом. Они «сами по себе», но их полный смысл раскрывается только при взгляде в совокупности. [10]
Так Барнетт Ньюман находит отражение личности во множестве работ, создавая аллегорию общества.
Барнетт Ньюман / Сломанный обелиск (скульптура) / 1963-1967 гг.
Удивительно то, как оба художника одновременно приходят к точке кульминации своей деятельности и дополняют друг друга в пространстве Капеллы Ротко и «Сломанного обелиска» Барнетта Ньюмана.
Скульптура посвящена покойному Мартину Лютеру Кингу-младшему. Как рассказывал сам художник: «Одним из ее последствий является утверждение свободы…» [10]
Они словно ставят точку и также вместе покидают мир в 1970 году, оставив после себя монументальное наследие.
Глава 5. Джон Кейдж — музыка тишины. Ничто
Погружение в пространство экзистенции, как было изучено ранее, не может существовать без тишины и пустоты, окутывающей в этот момент человека. И тем подкрепляет это утверждение композитор Джон Кейдж, создавший произведение «4’ 33’ ’».
Оно не содержит в себе ничего более, чем пространство, что так ценно в момент покоя смотрящему.
Именно поэтому важно уделить особое внимание в этом исследовании композиции Кейджа.
Несмотря на то, что Джон Кейдж не вдохновлялся напрямую творчеством Марка Ротко или Барнетта Ньюмана, а обращался к картинам Роберта Раушенберга, его музыка по-прежнему остается связанной с этой эпохой и тенденцией к «обозреванию» пустоты.
Раушенберг создал серию полотен, названных «Белыми картинами». Они были пусты, без всякого следа участия художника, однако в них была скрытая деталь — они отражали пространство галереи. Так пустота и «ничто» обрели форму и смысл. Для Кейджа это стало феноменом, равно как и дзен-буддизм, поглотивший его мысли в творческом процессе.
Основной идеей дзена считается «вхождение в непосредственный контакт с внутренними процессами человеческого сознания». [4] Именно здесь и замыкается, даже скорее закольцовывается основная идея исследования — экзистенция.
«Тишина же как условие медитации и самопогружения стала постоянным спутником музыки Кейджа». [4] Как Ротко и Ньюман отражали свой религиозный опыт в полотнах, так и Джон Кейдж воспринимал это как форму медитации.
Кейдж также затрагивает тему искусства, в котором отсутствует рука художника, его сопричастность. Композиция словно раздается сама по воле случая, индетерминизма. В его музыке жизнь превращается в искусство, она становится не столько объектом, сколько создателем.
Видимое отсутствие участия художника подталкивает слушателя к мысли, что следует относиться ко всему «без предвзятого мнения и без привязанности к последствиям того, что происходит вокруг. Высшая форма обязанности — одинаковая благосклонность к любому феномену этого мира». [4] Тем самым в сознании образовывается чувство единения со всем, что окружает.
Джон Кейдж дает понять, что музыка существует во всем. Воспринимая вещи такими, какие они есть, человек погружается в гармонию с миром.
«Когда приглушены страсти и исчезают порывы, мир начинает становиться воображением. В таком взгляде мир прекрасен. Это мир Искусства. <…> Принимать все, что перед тобой, избегая привязанности к результату, — значит быть полным любви, происходящей из чувства причастности к чему бы то ни было. Нет ничего проще, чем видеть вещи такими, какие они есть, <…> так как все имеет природу Будды. Обязанность композитора не сочинять, а принимать» [12]
Заключение. Потерянность, пустота внешняя и внутренняя, ее необходимость
Джон Кейдж наглядно показал, что Ничто — пустота, наполненная тишиной, есть бесконечно необходимая каждому человеку суть, без которой никак не обрести той гармонии, к которой по существу стремится личность.
Пространство экзистенции, в котором оказывается человек в момент осознания истин дзен-буддизма, согласующихся с музыкой Джона Кейджа, а в особенности композиции «4’ 33’ ’», и философской составляющей цветовых полей Марка Ротко и Барнетта Ньюмана, по-настоящему становится необходимостью.
Пустота и тишина действительно могут представлять из собой лишь внешний шум, который не получится понять сперва. Однако в такие моменты человек невольно поддается исключительно «наружности»: разговорам в галерее, звукам проезжающих машин или гулу ветра. Он отвлекается от пустоты внутренней, заполняя ее «лишним» фоном.
Но если в такие моменты позволить всему этому «хаосу» вести, разделив для себя пустоту внешнюю и внутреннюю, человек сможет прийти к осознанию, что это вовсе не проблема, а «истинное решение» — ключ к пониманию, к гармонии в экзистенции.
Кулик И. Как смотреть картины Марка Ротко // Арзамас [онлайн]. URL: https://arzamas.academy/materials/2194 (дата обращения: 15.04.26)
Цит. по: Кандинский В. Точка и линия на плоскости // В. Кандинский — СПб.: Азбука, 2022. — 224 с. (дата обращения: 17.04.26)
Богомазова Н. Л. Религиозно-философские аспекты доктрины дзен-буддизма в культуре Востока и Запада // Научная электронная библиотека «КиберЛенинка» [онлайн]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/religiozno-filosofskie-aspekty-doktriny-dzen-buddizma-v-kulture-vostoka-i-zapada (дата обращения: 22.04.26)
Цит. по: Переверзева М. В. Джон Кейдж в перспективе дзен-буддизма // Научная электронная библиотека «КиберЛенинка» [онлайн]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/dzhon-keydzh-v-perspektive-dzen-buddizma (дата обращения: 22.04.26)
Цит. по: Хоружий С. Ничто // Новая философская энциклопедия. В 4-х тт. Том 3. — М.: Мысль, 2000. С. 96. (дата обращения: 22.04.26)
Mark Rothko [Электронный ресурс]: биография, картины, исследования / куратор проекта: Дж. Смит. — [Б. м. : б. и.]. — URL: https://www.mark-rothko.org (дата обращения: 25.04.26)
Цит. по: Купрякова В. С. «Живопись цветового поля» Марка Ротко // Научная электронная библиотека «КиберЛенинка» [онлайн]. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/zhivopis-tsvetovogo-polya-marka-rotko (дата обращения: 25.04.26)
Ландер А. Симфония цвета: ретроспектива Марка Ротко на четырех этажах Фонда Louis Vuitton // Независимое издание о моде, красоте и современной культуре The Blueprint. — 2023. [онлайн]. URL: https://theblueprint.ru/culture/art/rotko-lander (дата обращения: 27.04.26)
Chambers T. Barnett Newman: Spirituality in Modern Art [Электронный ресурс] // The Collector. URL: https://www.thecollector.com/barnett-newman-modern-art/ (дата обращения: 27.04.26)
Цит. по: Barnett Newman [Электронный ресурс]: биография, картины // The Museum of Modern Art. URL: https://www.moma.org/artists/4285-barnett-newman (дата обращения: 02.05.26)
Софронов Ф. «4’ 33’ ’»: Джон Кейдж превращает тишину в музыку (подкаст) // Арзамас [онлайн]. URL: https://arzamas.academy/podcasts/335/4 (дата обращения: 02.05.26)
Цит. по: Кейдж Дж. Лекция о Ничто / Пер. А. Лаугина // Супонева Г. Проблемы нотации в музыке ХХ века. Дроздецкая Н. Джон Кейдж: творческий процесс как экология жизни. — М.: Академия музыки имени Гнесиных, 1993. С. 100– 109 (дата обращения: 02.05.26)
Обложка — https://arzamas.academy/materials/2194 (дата обращения: 15.04.26)
https://arzamas.academy/materials/2194 (дата обращения: 15.04.26)
https://i.pinimg.com/1200x/47/40/54/4740549103ec01af802fe41fdd88cc1f.jpg (дата обращения: 16.04.26)
https://www.artnet.com/artists/barnett-newman/untitled-_VgrxqKLwNRmUmrbmFI2Mg2 (дата обращения: 16.04.26)
https://cdn-s-static.arzamas.academy/storage/picture/10704/picture-7b9a3f62-5f45-40c0-9c6d-b98c266e6f2b.jpg (Johannes Simon / Getty Images) (дата обращения: 20.04.26)
https://i.ytimg.com/vi/sHa6JOZKcMI/maxresdefault.jpg (дата обращения: 22.04.26)
https://i.pinimg.com/1200x/fc/c2/67/fcc26796ffb05a42ea870463304bb50d.jpg (дата обращения: 22.04.26)
https://cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/16439/content_rothko-portrait.jpg (дата обращения: 22.04.26)
https://cdn-s-static.arzamas.academy/storage/picture/10705/picture-053262cb-57b7-46a3-9197-eb8f6dc1d36e.jpg (дата обращения: 22.04.26)
https://nypost.com/wp-content/uploads/sites/2/2025/07/1955-national-gallery-art-washington-106771463.jpg?resize=394 (дата обращения: 22.04.26)
https://cdn-s-static.arzamas.academy/storage/picture/10701/picture-def4c46b-6e8e-44d7-802f-10e146cadd25.jpg (дата обращения: 22.04.26)
https://www.mark-rothko.org/assets/img/paintings/black-on-maroon.jpg (дата обращения: 22.04.26)
https://i.pinimg.com/originals/e2/52/45/e252459fb1c5fd1d91b5d02bc6240a4d.jpg?nii=t (дата обращения: 25.04.26)
https://i.pinimg.com/originals/65/7f/ba/657fbacf4dbe738e07fd8529680cdbda.jpg (дата обращения: 25.04.26)
https://i.pinimg.com/736x/0e/de/83/0ede8363c7a5fa40af2ed00247ba6a7b.jpg (дата обращения: 25.04.26)
https://cdn-s-static.arzamas.academy/uploads/ckeditor/pictures/16442/content_chapel.jpg (дата обращения: 25.04.26)
https://newcriterion.com/wp-content/uploads/2023/06/da0533a264f737967b32866dfe3b01c5-0-280-1104-483-1609331634.jpg (дата обращения: 25.04.26)
https://i.ytimg.com/vi/MQmDrHs9oXo/maxresdefault.jpg?sqp=-oaymwEmCIAKENAF8quKqQMa8AEB-AH-CYAC0AWKAgwIABABGGUgZShlMA8=&rs=AOn4CLDvb7BkIpoYFe7oAWsa2Yp8Vu9Y9Q (дата обращения: 25.04.26)
https://ucare.timepad.ru/b2928504-4ff2-4e4d-91f0-1f4e5ecfd02d/poster_event_1395991.jpg (дата обращения: 27.04.26)
https://www.moma.org/collection/works/79601 (дата обращения: 27.04.26)
https://cdn.thecollector.com/wp-content/uploads/2021/08/barnett-newman-onement-v-painting.jpg?width=512&quality=100&dpr=2 (дата обращения: 27.04.26)
https://www.moma.org/collection/works/79250?artist_id=4285&page=1&sov_referrer=artist (дата обращения: 27.04.26)
https://www.moma.org/artists/4285-barnett-newman (дата обращения: 27.04.26)
https://www.moma.org/collection/works/72806 (дата обращения: 27.04.26)
https://www.moma.org/collection/works/81555 (дата обращения: 27.04.26)
https://i.bigenc.ru/resizer/resize?sign=LHKKESqipZb_y3IqlyBbmA&filename=vault/1f72b2c9cbb5542fe85faa18fe9caa41.webp&width=1024 (дата обращения: 27.04.26)
