Надо делать хотя бы маленький шаг вперёд
Интервью с дизайнером и художником Игорем Гуровичем
Игорь Гурович — графический дизайнер, лауреат множества престижных наград в области дизайна и графики, член международного клуба AGI (Alliance Graphique Internationale). В 2002 совместно с Эриком Белоусовым и Анной Наумовой основал объединение Ostengruppe, в 2012 с Натальей Агаповой — бюро Arbeitskollektiv. Для Игоря Гуровича характерен изобретательный, парадоксальный стиль, который мастерски, подчас иронически интерпретирует элементы графического дизайна, придавая им остроту и свежесть.
В этом интервью мы поговорили с Игорем о творческом пути, жанре и языке плаката, образовании и гобеленах.
УЧЁБА: СТРОГАНОВКА И «АГИТПЛАКАТ»
Я начинал учиться еще в Советском Союзе. В то время в институтах, особенно художественных, были процентные нормы для евреев. Я очень хотел быть художником — картины красить. Но поступить в Суриковский, полиграф или на ту же живопись в Строгановку у меня не было практически никаких шансов. Но оказалось, что на дизайнера автомобиля в Строгановку поступить вполне можно: это была самая отстойная специальность, самый маленький конкурс в институте. Это был тактический шаг, чтоб хотя бы поступить! В итоге желание рисовать автомобили отбил сам вуз, как и многое другое. И я стал делать плакаты для маленьких театральных студий.
Игорь Гурович | Плакат для Музея советских игровых автоматов, 2023 | Плакат для Музея советских игровых автоматов, 2021
При этом я рос на книгах о чешском и польском плакате. В библиотеке Строгановки были эти книги, засмотренные до дыр (книги по советскому плакату были как новенькие, никто их не смотрел). Мы не видели американцев, мы не видели французов, но поляков мы видели. И это очень важно, потому что там был великий Генрик Томашевский, который принёс в плакат плохую композицию. Он так учил студентов: делаешь 100 эскизов, и самые плохие из них и есть самые лучшие. И ещё он провоцировал студентов на низкий инструментарий: обрывки бумаги, плевки, окурки. Про его студентов рассказывали, что они лазали по помойкам в поисках инструментов для своих листов.
Игорь Гурович | Плакат к 12-му дню рождения Noor Electro Bar& Gallery, 2021 | Плакат к вечеру балета «Кончерто барокко/Восковые крылья/мировая премьера балета А. Кайдановского», МАМТ, 2018
Я ужасно хотел делать плакаты, и это было очень важно. Отец, который дружил с одним из художников издательства «Агитплакат», привёл меня туда. Там платили за плакат 150 рублей, и это были огромные деньги (вообще советская власть всё, что касалось идеологии, заваливала деньгами). Туда за гонорарами приходили и художники «Совэкспортфильма», а там делались лучшие плакаты в СССР — плакаты для кино, которое покупали для проката за рубежом.Советский человек никогда этих плакатов не видел, их видели американцы, французы, прочие, для которых было можно делать хорошие плакаты, а для своих было нельзя. Там работали великие люди: Игорь Майстровский, Александр Чанцев, Юрий Боксер… Мне было 20, я был маленький, глупый, наглый, очень плохой художник. И они меня почему-то усыновили. Работы мне не давали, но говорили со мной, и это была лучшая школа.
Игорь Гурович | Плакат к фестивалю работ Владимира Мартынова, Культурный Центр ДОМ, 2021 | Плакат к фильму Андрея Звягинцева «Нелюбовь», 2017
Худсовет начинался в два часа дня; я приезжал с эскизами, показывал и успевал обратно в институт. Майстровский и Боксер: «Ты это на худсовет принес? Давай обратно и сделай нормально. А то нам стыдно будет». Во мне были какие-то злость и упорство, уходил, переделывал и я приносил снова. Ужасно жалко недополученных гонораров, но это было лучшее, что могло со мной произойти. Там я раз и навсегда понял: нельзя лажать из-за денег. Никто не застрахован от неполучившейся работы, но нельзя начинать что-то делать с ощущением того, что ты делаешь дрянь для денег. Мол, сейчас я заработаю на этом много-много, а потом займусь красотой. Никогда такого не бывает!
Игорь Гурович | Плакат к мероприятиятию Светланы и Степана Кесояна в Noor Electro Bar& Gallery, 2021 | Плакат проекта Dance-резиденция, театр «Новая опера», 2021
НОВОЕ ВРЕМЯ: ТЕАТР И «ИМА-ПРЕСС»
…Я закончил Строгановку в 1991-м, когда наступило новое время. А вместе с ним появился новый уровень запросов. Еще на втором курсе чуваки, что расписывали матрешки для Арбата, уже приезжали на поддержанных иномарках. И возникал выбор: можешь заработать денег, а можешь заниматься чем-то, за что сейчас не платят, но двигать что-то новое. С неочевидным результатом: никто не верил, что за хорошее когда-нибудь будут платить, не было у советского человека опыта, что за хорошее платят. Но в 91-м уже было много 25-30-х летние ребят, которым было интересно, и они делали совсем другой и странный дизайн! Я смотрел на их работы и тоже так хотел. Так, собственно, я оказался в итоге дизайнером.
Игорь Гурович | Плакат для Международного фестиваля анимации «Большой фестиваль мультфильмов», 2022 | Плакат для Международного фестиваля анимации «Большой фестиваль мультфильмов», 2018
После института я работал в театре — был театральным художником. Мне стало скучно, и я перешел в издательство «ИМА-пресс». Почему я ушел? Потому что делать декорации без денег на их производство было бессмысленно и непродуктивно. К тому же довлела зависимость от обстоятельств, над которыми я был не властен: кривых рук, пьяных монтировщиков, сумасшедших «светиков». И я ушел к симпатичным людям, которые делали книжки. Одновременно со мной там работали Андрей Логвин, Эркен Кагаров, Андрей Шелютто, Лена Китаева, Саша Белослудцев, и все это происходило на пятачке размером со стол. 8 лет моей абсолютно счастливой жизни: ИМА-пресс делало кучу книг, арт-проектов и выставок….
ПЛАКАТ: ЖАНР И ЯЗЫК
Плакаты изменились после того, как не стало советской власти. Плакат ведь состоит из многих вещей. Прежде всего это картинка и живёт по закону монументального искусства. А ещё плакат — сторителлинг, у него есть своя сюжетность и мифология. Первое, что изменилось: поменялась сюжетность. Ушли бодро нарисованные главные герои с большой советской челюстью вперёд и взглядом с поволокой, которые куда-то смотрят и ничего не видят. Появились кошечки, ковбои и доллары, появились печальные люди. Появилась вдруг какая-то жизнь. Плакат заговорил на человеческом языке.
Игорь Гурович | Плакат «Miller’s Tale», Культурный Центр ДОМ, 2018 | Плакат «Flint Glass», Культурный Центр ДОМ, 2013
Я много лет делал и до сих пор делаю плакаты для культурного центра «ДОМ». Почему именно для него — потому что он чуть ли не первым начал разговаривать с горожанами, пытаясь вступить с ними в диалог. Есть такая традиция — рассказывать истории, и огромная проблема в том, что эта традиция уходит. И в каждой работе мы пытались рассказать историю. А для того, чтобы её рассказать, надо привлечь внимание. Позвать: иди сюда! И уже потом: у нас есть для тебя история. Если бы плакаты были тихими и скромными, их никто бы не замечал. Плакат — вещь по темпераменту дворовая.
Плакат, наверное, самый эмоциональный и авторский жанр. В странах, где частный голос важен, культура плаката никогда не исчезнет. Там, где есть задача сделать место говорящим, интеллигентным, информирующим, дружелюбным, ничего с плакатом не происходит. Там, где этой задачи нет, он умирает.
Игорь Гурович | Плакат «The End», Культурный Центр ДОМ, 2019 | Плакат к фестивалю работ Владимира Мартынова, Культурный Центр ДОМ, 2019
Я до сих пор делаю театральные плакаты. Театральный плакат может быть либо союзником и равным, либо официантским ритуалом. Много режиссеров хотят официантский ритуал. А потом этот ритуал, который не всегда внятен, попадает на улицу; на ней у плаката есть 7–20 секунд максимум — и что, я должен сделать за эти секунды то, что делает режиссер? Я не могу быть точен в пересказе. Значит, не надо пересказывать, нужно рассказывать свою историю, которая инспирирована тем, что есть в спектакле. Это одна стратегия театрального плаката. А есть, скажем, голландская и швейцарская стратегия: купи билет и сходи на спектакль, а мы тебя можем только предупредить, что в театре таком-то идет такой-то спектакль, можем задать срез стилевой культуры и дать смутное обещание счастья.
Игорь Гурович | Плакат к спектаклю «Любовь по Маркесу», Московский академический театр имени В. Маяковского, 2023 | Плакат к спектаклю «Лес», Московский академический театр имени В. Маяковского, 2023
МЫСЛИ: ГОРОДСКОЙ КОД И ФУТБОЛЬНЫЙ ЧЕМПИОНАТ
…Из «ИМА-пресс» мы вместе с Аней Наумовой и Эриком Белоусовым ушли в 2002-м, создав OstenGruppe. И там продолжили делать плакаты. Когда мы делали свои первые попытки, ещё не было очевидным понятие «культурный городской код». А он нас волновал: у Парижа есть свой язык, у Берлина есть, у Нью-Йорка есть… Мы хотели придумать его для Москвы: 15-миллионный город достоин своего языка. Мы равнялись на французскую группу Grapus; великий Пьер Бернар говорил нам: ребята, вы наша реинкарнация! Они в конце 1960-х — начале 1970-х французскую культуру просто перевернули. И мы надеялись, что сделаем что-то такое. Не вышло. Но мы старались.
Игорь Гурович | Плакат к концерту группы «Море облаков» в Noor Electro Bar& Gallery, 2014 | Плакат для премии «Белый квадрат», 2022
Есть у меня статусные разовые работы, которые я не очень люблю, но понимаю, что про них, наверное, надо говорить. Например, плакат для Чемпионата мира по футболу в России. Делал я его с удовольствием: футбол для меня штука важная, я в него всё детство играл, а родственники мои его смотрели по телевизору. Огромный кусок жизни, один из самых важных национальных кодов. Но поскольку это такая очень официальная вещь, все происходило долго, почти два года. И за два года швейцарцы все живое, что там могло быть, убили.
Игорь Гурович | Официальный плакат Чемпионата мира по футболу, 2018
ШКОЛА: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
Сегодня все деления на цеха со старыми названиями стали достаточно условны. Хорошие дизайнеры легко переходят в искусство, хорошие художники легко переходят в дизайн. В обучении профессии то же самое: необязательно дизайнер должен учиться у дизайнера, повар у повара. Учатся у умных людей. Всех, кого я люблю и уважаю в дизайне, объединяет одно важное свойство: они люди неленивые и ужасно любопытные. Все меняется, и стоит однажды пропустить апгрейд — ты никогда не вернешься в строй. И надо понимать, что апгрейд — это целый комплекс технологии и идей. Следить за этим нужно не из страха что-то пропустить: важна сама идея быстрых изменений. Надо делать хотя бы маленький шаг вперед: если ты не идешь вперед, то летишь назад.
Игорь Гурович | Плакат для Teatro Fabriсa, Латвия, 2023 | Плакат к опере «Baltais taurenītis Jokko», Teatro Fabriсa, Латвия, 2021
В 2012-м мне позвонил мой друг Арсений Мещеряков и сказал: «Есть предложение организовать Школу дизайна. Я считаю, что в этой школе всё должно быть по-другому, не как у всех. И если мы — я, ты, другие люди — придумаем новое образование, то я берусь». Это был большой эксперимент — человеческий и профессиональный; мы год ходили и придумывали это новое образование. Если бы мне предложили просто преподавать, не уверен, согласился бы я или нет, а так это был настоящий вызов. И понятно, что когда мы всё это придумали, назад дороги не было.
Игорь Гурович | Плакат к фильму Марины-Марии Мельник «Мельников», 2023 | Плакат к Московскому фестивалю Маяковского, 2002
Вот про что я студентам сегодня говорю: для профессии наступило счастливое время, потому что дизайн вхож практически во все сферы жизни. Появилось много вещей, которые старыми цехами не были апроприированы, много серых зон, куда вообще непонятно, кто именно должен заходить. Архитектор или дизайнер? Кинематографист или дизайнер? Редактор или опять же дизайнер? Много профессиональных зон, которые находятся на стыке специальностей, и все самые большие гонорары лежат ровно на этих стыках. Я учу их смотреть на мир открытыми глазами, пытаться всё анализировать, понимать, в чем слабые места мира и как эти изъяны можно превратить в плюсы. Потому что в нём всё устроено неправильно, а можно сделать умно, правильно и полезно.
ГОБЕЛЕН: СТАРОЕ НОВОЕ МЕДИА
…Недавно в моей жизни случилась история с коврами, точнее — с гобеленами. Я сейчас живу в Армении, где давние, даже древние традиции ковроткачества. Это народный промысел. А с народными промыслами советская власть как поступила? Она отказала им в возможности развития. «Вы делали вот такие ковры, баночки, горшки? Зафиксировали и переводим их в разряд сувениров». И остановилась жизнь отрасли, которая динамично развивалась. Ведь, скажем, русские промыслы — они в конце XIX века только-только стартанули, и у них было столько потенции превратиться во что-то уникальное! Но советская власть сказала: нет. Например, в Карабахе в 1915-м делали ковры, которые смешали армянскую традицию с немецким бидермайером. Они вшивали в армянский орнамент немецких бульдожек, как на открытках — такое крутое искусство! И это длилось всего несколько лет. Но это отличный плацдарм для домыслов. И я подумал: а если бы Советская власть обошла Армению — все бы развивалось иначе. А как? Как бы поменялась сюжетика? Какие бы находки современного искусства или других национальных искусств могли быть втянуты в ковроткачество? И сейчас своими коврами, то есть гобеленами, я пытаюсь пересобрать эти сюжеты.
Игорь Гурович | Be A Poem 2, 2025
Гобелены — это мои дневниковые записи. Своего рода путевые заметки. Попытки апроприировать новые культурные коды, новые композиционные схемы, новые сюжеты, рожденные новыми местами и новыми впечатлениями. Много лет назад в плакате я стал увлекаться разными способами деградации изображения. И теперь ковроткачество стало моим любимым способом. Обложка боксерского журнала из 60-х и персидская миниатюра XIV века приобретают общие стилевые черты — это необыкновенно захватывает!
Игорь Гурович | Enjoy The Process, 2025
Материал подготовил Артем Липатов
На обложке — фрагмент плаката для культурного центра «ДОМ», 2018
