Представьте, будто вы читаете не сам репортаж, а то, из чего он должен был сформироваться…
Идеи, смыслы, концепции:
В проекте исследуется тонкая грань между наблюдением и вовлечением. И задается вопрос, в какой момент документальность перестаёт быть объективной, а наблюдатель становится частью истории
Главный герой — репортер — отправляется в деревню писать статью о писателе-отшельнике и постепенно становится одним целым с его бытом
Разворот 1:
Редактор сказал, будет лёгкий материал — писатель, пропавший с радаров. Говорит, напиши что-нибудь спокойное, якобы людям нравится читать про гениев в изоляции
Этот — из таких. Уехал в глушь писать новую книгу. Никому не отвечает. Издательство нервничает, но, понятно, скорее из-за сроков, чем из-за него
Нужно просто проверить, жив ли он, и собрать что-нибудь про «процесс». Разберемся
Дом нашёл не сразу. Последние полчаса — пешком через лес. Связи нет. Деревья плотные. Почти без просветов. Идёшь, а звук как будто глохнет
Раз придется набрасывать репортаж от руки, даты прописал заранее
Открыл не сразу. Глаза чумные — кого-то другого что ли ждал, не понял. Спросил, я от редакции? Говорю, да. Он тут же сел и продолжил писать
Ни одной попытки завести разговор
Разворот 2:
Он пишет за кухонным столом. Перо, бумага — похоже, специально избегает всего современного. Пробую писать как он. Тушью. Чтобы выдать что-то дельное, важно войти в его ритмы
Много смотрю, как он работает. Сначала обычный текст. Почерк красивый, каллиграфический. Потом он останавливается и зачем-то добавляет линии — прямо поверх слов
Спрашиваю, что пишет и зачем линии
Говорит: она не хочет быть просто историей
Не понимаю. Какой-то бред…
Разворот 3:
Он почти не отходит от стола. Ест мало. Только пьет. Чай, уже холодный
Он начал говорить во время работы. Но не со мной. Я подумал, может, привычка проговаривать текст
Но фразы звучат так, будто он кому-то отвечает??? Странный старик
В записях стали появляться знаки. Я подумал — пометки, какая-то система
Но они выглядят как срисованные откуда-то
Я попытался один запомнить. Не получилось
В процессе повествования сторонний наблюдатель понимает, что писатель оказывается сумасшедшим, а репортер — заложником его безумия
Разворот 4:
Он перестал выходить из дома. Окно на кухне всё время открыто. Холодно, но он не замечает, видимо…
Занавеска двигается внутрь. Но сквозняка нет???
Он сегодня дал мне одну из страниц. Сам. Без просьбы
Там было написано: «Ты скоро поймешь»
Я спросил: пойму что?
Он впервые посмотрел на меня и говорит: — Ты же записываешь. Вот и записывай.
Символов все меньше. Больше линий
Разворот 5:
Теперь он пишет ночью. Днём почти не двигается, сидит, смотрит, будто ждёт.
Я проснулся от звука — кто-то царапал бумагу. Света не было. Звук не прекращался
Я подошел ближе. На страницах почти нет слов
Только переплетения линий. Плотные. Давящие. Когда долго смотришь, кажется, они немного смещаются.
Я моргнул
Стало хуже
Разворот 6:
Материал почти готов. Редактор просил что-то спокойное. Я попробую. Я теперь знаю, как это читается. НЕ СЛОВАМИ
Иллюстрации в проекте встроена в структуру страницы: визуальные изменения текста, рукописные элементы и следы на бумаге передают не само событие, а состояние от него
