Проект рассказывает альтернативную историю творчества американского художника Ричарда Дибенкорна, который приезжал в СССР в 1964 году, и под впечатлением от Ленинграда мог бы остаться в Союзе. Как тогда сложился бы его творческий путь?
В 1964 году американский художник Ричард Дибенкорн приехал в СССР с дипломатической миссией, и с личным запросом — увидеть коллекцию Матисса, хранящуюся в музее «Эрмитаж». Под впечатлением от этой поездки и Матиссовской живописи американец создал полотно «Воспоминания о Ленинграде».
Работая над копией данной картины, с её многообразием красок и настроений, исследуя ретроспективу живописи художника, стало понятно, что это была для Ричарда Дибенкорна невероятно эмоциональная поездка. Размышления над этим привели к мысли, что Ричард Дибенкорн мог бы остаться в Ленинграде. Как тогда сложился бы его творческий путь?
Общаясь с разными художниками, Ричард Дибенкорн в некоторой степени попадал бы под их влияние, что рождало бы новые пластические решения, когда художественные языки этих художников проходили бы через базовую систему американского художника
В том же году, когда Ричард Дибенкорн приезжал в СССР, в Ленинграде проходила выставка в музее Эрмитаж, в которой участвовал яркий представитель творческой среды Михаил Шемякин. Есть все основания предполагать, что художники бы познакомились и некоторое время общались и обменивались опытом и знаниями.
Результатом этого общения могла стать такая картина — Дева. Общения с русским художником и впечатление от Матисса создало бы синтез матиссовской цветовой свободы и русской иконописной традиции, т. к. Шемякин насаждал эту тему. Но был еще один важный фактор — в те годы, невозможно было в открытую осмысливать тему иконописи, и Дибенкорну пришлось бы маскировать свою живопись под декор.
/Дева. 100×50 см. Автор: Ольга Левина. 2025 г.
В сюжете данной картины изображен святой лик девы, которая стоит на коленях в молитве, что считывается лишь по локтям, а святой нимб замаскирован под синий платок, но сохраняет свое сияние благодаря желто-охровому обрамлению.
После Ленинграда, Ричард Дибенкорн отправился бы в Москву. В тот период времени в том регионе существовала арт-группа «Лианозовская школа», а ее ярким представителем был художник Оскар Рабин. Известно, что иностранные граждане посещали данную артистическую среду, и американский художник не был бы исключением.
Попав под влияние Оскара Рабина, Ричард Дибенкорн вероятно проникся бы его тоскующим и депрессивным стилем
Сюжет данной картины сохраняет обилие черного цвета, предметы советского быта и образа жизни, тоскливые и депрессивные мотивы, что обычно транслирует Рабин. Но все это переосмыслено и выписано методом Р. Дибенкорна: двухслойной живописью, свободными мазками, плоскими и геометрическими решениями. Также добавлен элемент, который подчеркивает связь этой работы с Ричардом Дибенкорном, и указывает на его более позитивный взгляд на жизнь.
/Лианозово. 110×92 см. Автор: Ольга Левина. 2026 г.
Познакомившись с Виктором Попковым, Ричард Дибенкорн проникся бы суровым стилем русского художника. Учитывая, что Дибенкорн никогда не писал нарративные сюжеты, это не было использовано в данной работе. Скорее всего, для передачи настроения, характера бытования в Союзе, он бы взял для сюжета натюрморт
Картина выполнена методом Дибенкона, сохраняя присущие Попкову приемы живописи. Сохранены элементы обратной перспективы, ритмы расположения объектов, линия горизонта выведена за границы холста. Остались также реализм и символизм. Натюрморт состоит из традиционных предметов, которые были в каждой советской семье. Особенность времени подчеркивается рисунком на бидоне. В то время «красный горох» вошел в моду, и было запущено массовое производство вещей и посуды с этим элементом, которые в свою очередь оказались в каждой семье.
/Советский быт. 110×96 см. Автор: Ольга Левина. 2026 г.
Знакомство с Владимиром Вейсбергом дало бы новое прочтение «Невидимой живописи». Вполне логично предположить, что художники могли поработать совместно в мастерской Вейсберга, когда тот выстроил натюрморт для своей картины. По хронологии событий это скорее всего была бы картина 1971 года. Тот же сюжет, с той же смысловой задачей — нюансовой живописи, был воплощен в данной работе
На картине натюрморт с тремя кубами и кораллом. В стиле Ричарда Дибенкорна сделаны подложки разных цветов, формирующие сюжетные черты, а живописным слоем, с небрежной и прозрачной прокраской, приглушена цветовая разница и осветлена общая гамма. В результате все это полностью коррелируется с идеей «Невидимой живописи», которую сформировал Владимир Вейсберг.
/Три куба и коралл. 70×60 см. Автор: Ольга Левина. 2026 г.
Ярким периодом можно было бы считать общение Ричарда Дибенкорна с Анатолием Зверевым. Совершенно неординарный художник, имеющий наиболее экспрессивный стиль из советских художников, вряд ли оставил американца равнодушным. Его манера хаотично блуждающего мазка и цвета по всему полю, при этом создающего понятный сюжет и узнаваемый образ, завораживает и вызывает эмоциональный отклик. В такой же визуальной манере был сделан автопортрет Ричарда Дибенкорна, частично сохраняя живописный метод американского художника. Сделана подложка, поверх которой нанесен живописный слой, линии сюжета зажаты по-Дибенкорновски в основной цвет, и финальной чертой стали штрихи методом снятия краски по-Зверевски.
/Автопортрет Р. Дибенкорна. 70×50 см. Автор: Ольга Левина. 2026 г.
Проживая в Москве, Ричард Дибенкорн скорее всего познакомился бы с московскими концептуалистами, что сильно бы повлияло на его живопись. Вполне вероятно, что кооперация возникла именно с Булатовым, который постоянно экспериментировал с живописью, внедряя в нее контексты, тексты, разрабатывал свои теоретические вещи, связанные с пространством — художественным и социальным.
К тому моменту, в реальной жизни Дибенкорн уже пришел к геометрическим абстракциям, и писал Оушен Парк. Но в советском периоде могло быть иначе. В результате были разработаны две концепции: одна, соответствует развитию мысли художника в реальной жизни, с его подходом к видению пространства в геометрических плоскостях, оставляя концептуальность в смыслах. другая ближе к живописной системе Булатова, с реалистичным пейзажем и внедрением текста и контекста в сюжет, но сохраняет метод исполнения Ричарда Дибенкорна.
Картина «Красная площадь» содержит ключевые архитектурные элементы, по которым узнают Советский союз. Это символы советской эпохи, из которых в картине составлен концептуальный фокус на идеологический аспект того времени -ограничение свободы и творчества. Такой символизм — центральная тема творчества Эрика Булатова. Ракурс картины соответствует реальному пространству. А воплощение сюжета максимально приближено к геометрическому, плоскостному языку Ричарда Дибенкорна
/Красная площадь. 165×120 см. Автор: Ольга Левина. 2026 г.
На картине «Голубая даль» сложное многослойное пространство в традициях метода Эрика Булатова: Дальний план — привычная перспектива с горизонтом, живописной глубиной, ощущением дали, уводящий взгляд в свободное блуждание. Ближний план — графичная плоскость текста, контрастирующая с пейзажем. Вытянутые буквы, коррелирующиеся с цветом неба, тянутся к нему с присущей человеку тягой познания и поиска лучшей жизни, как любое живое тянется к свету. Надпись «Here and now», призывающая жить в моменте, обостряет понимание, что для советского человека нет большего, только жизнь внутри советских границ, и что Ричард Дибенкорн стал частью этого общества. Противопоставление этих планов объединяет третья плоскость — стена, символизирующая очевидное наличие преграды между внешним манящим миром и советским государством. В визуальное воплощение стены зашито множество эмоций творческих людей советского времени.
/Голубая даль. 165×145 см. Автор: Ольга Левина. 2026 г.
